Неточные совпадения
Она дрожала и бледнела.
Когда ж падучая звезда
По небу темному летела
И рассыпалася, — тогда
В смятенье Таня торопилась,
Пока звезда еще катилась,
Желанье сердца ей шепнуть.
Когда случалось где-нибудь
Ей
встретить черного
монахаИль быстрый заяц меж полей
Перебегал дорогу ей,
Не зная, что начать со страха,
Предчувствий горестных полна,
Ждала несчастья уж она.
Выходя из монастыря и обдумывая все эти внезапные слова, Алеша вдруг понял, что в этом строгом и суровом доселе к нему
монахе он
встречает теперь нового неожиданного друга и горячо любящего его нового руководителя, — точно как бы старец Зосима завещал ему его умирая.
Но «этот
монах», то есть тот, который приглашал их давеча на обед к игумену, ждать себя не заставил. Он тут же
встретил гостей, тотчас же как они сошли с крылечка из кельи старца, точно дожидал их все время.
Когда тело покойника явилось перед монастырскими воротами, они отворились, и вышел Мелхиседек со всеми
монахами встретить тихим, грустным пением бедный гроб страдальца и проводить до могилы. Недалеко от могилы Вадима покоится другой прах, дорогой нам, прах Веневитинова с надписью: «Как знал он жизнь, как мало жил!» Много знал и Вадим жизнь!
Там мы
встретили щеголеватых
монахов, в шелковых рясах и с разноцветными четками, которые они торопливо перебирали.
Не внимал уговорам Патап Максимыч, ругани его конца не виделось. До того дошло, что он, харкнув на ворота и обозвав весь монастырь нехорошими словами, хотел садиться в сани, чтоб ехать назад, но в это время забрякали ключами и продрогших путников впустили в монастырскую ограду. Там
встретили их четверо
монахов с фонарями.
На повороте, то есть на этапе, и именно там, где
монахи водку шартрез делают, — это заметьте, — я
встречаю туземца, стоящего уединенно, смотрящего молча.
Старость имеет свою красоту, разливающую не страсти, не порывы, но умиряющую, успокаивающую; остатки седых волос его колыхались от вечернего ветра; глаза, одушевленные
встречею, горели кротко; юно, счастливо я смотрел на него и вспомнил католических
монахов первых веков, так, как их представляли маэстры итальянской школы.
Воспитанный в благочинии семейной и провинциальной жизни, где считалось, что если чиновник — так чиновник,
монах — так
монах, где позволялось родить только женщинам замужним, где девушек он привык видеть до последнего крючка застегнутыми, — тут он вдруг
встретил бог знает что такое!
–…Должна представляться однообразною, — нарочно повторил Степан Трофимович, как можно длиннее и бесцеремоннее растягивая каждое слово. — Такова была и моя жизнь за всю эту четверть столетия, et comme on trouve partout plus de moines que de raison, [и так как
монахов везде
встречаешь чаще, чем здравый смысл (фр.).] и так как я с этим совершенно согласен, то и вышло, что я во всю эту четверть столетия…
[И затем, так как
монахов всегда
встречаешь чаще, чем здравый смысл (фр.).] и так как я совершенно с этим согласен…
В московском вокзале Татьяну Васильевну
встретили: грязный
монах с трясущейся головой, к которому она подошла к благословению и потом поцеловала его руку, квартальный надзиратель, почтительно приложивший руку к фуражке, и толстый мужик — вероятно деревенский староста; все они сообща ее и генерала усадили в карету. С кузеном своим Татьяна Васильевна даже не простилась — до того она рассердилась на него за быстро прерванный им накануне разговор.
Дядя Никита умирал. Якову казалось, что отец усердно помогает ему в этом, почти при каждой
встрече он мял и давил
монаха упрёками...
— Но где же сыновья мои? — воскликнула она. — Один под черным рубищем муромского
монаха, быть может, скитается без приюта и испрашивает милостыню на насущное пропитание; другой, — жалованный боярин мой, — под секирой московского палача
встретил смертный час! Это ли милость великокняжеская!
— Но где же сыновья мои? — воскликнула она. — Один под черным рубищем муромского
монаха, быть может, скитается без приюта и испрашивает милостыню на насущное пропитание; другой, — жалованный боярин твой, — под секирой московского палача
встретил смертный час! Это ли милость великокняжеская!
Нестор с негодованием говорит о суеверах, боящихся
встречи со священником, с
монахом и со свиньею (Лаврентьевская летопись 1067 года, Стр.
— Эх, пора домой! — повторял Теплоухов, когда
встречал Половецкого. — И зачем только мы проедаемся в этом вороньем гнезде?.. Терпеть не могу
монахов, все они дармоеды.
Сегодня
монахи весь день были настороже: ведь если вас не
встретить с церемонией — беда!
В интересной статье Ф. А. Терновского («Киевская старина», май 1882 г.) об излишних
монахах конца XVIII столетия
встречаем поразительные на это указания, хотя тут говорится о людях, которые еще не сбежали, но обличают постоянную склонность к побегам.